Том 7. Человек, нашедший свое лицо - Страница 57


К оглавлению

57

У Престо сразу упало настроение.

– Прошу садиться, – сказал он осекшимся голосом. – Почему же она не могла сама переговорить со мною?

Они сели.

– Это для нее было бы трудно, тяжело… Ведь она любит вас, мистер.

– Она отказывается быть моей женой? – быстро спросил Престо.

– Да, к величайшему сожалению.

– Но, боже мой? Почему? Какая причина?

– Я полагаю, что вы сами знаете ее не хуже меня.

– Мерзкая клевета в газете. Но ведь это же дело конченое, – горячился Престо.

– Это дело не может быть конченым, мистер Престо. Вы знаете пословицу: «Бросай грязью, что-нибудь да останется».

– Ничего не останется. Брак – лучший способ смыть эту грязь. И стоит ли обращать внимание?

– Выслушайте меня, мистер Престо. Поверьте мне, что я сам глубоко опечален тем, что ваш брак расстраивается. Но я вполне согласен с Эллен. Этого не должно быть.

– Но зачем же тогда… до сих пор она ничем не дала понять, что ее ответ будет отрицательный?

– Она щадила вас и заботилась о судьбе картины, не хотела вас расстраивать, пока не будет снят последний кадр. Ведь и вы хотели скрыть от нее клевету в газетах.



– Быть может, у нее снова возникли сомнения в том, по любви ли я женюсь на ней или же только из благородного побуждения?

– Она верит в вашу любовь так же, как и я, и не сомневается, что вы ее искренне любите. Но послушайте, что она говорит: «О клевете знает вся страна. И меня теперь знает вся страна как новоявленную кинозвезду. И чем больше будет моя известность, чем выше пьедестал, тем большее количество людей будет указывать на меня пальцами, двусмысленно подмигивать глазами, говорить: „Это, знаете, та самая…“» Разве мало людей покрывали браком незаконную связь, но пятно все же оставалось?

– Но ведь наши отношения были совершенно чисты!

– Не сомневаюсь в этом ни на одну минуту, – возразил Барри. – Но в этом-то и заключается весь ужас клеветы: каждый волен ей верить и не верить.

Престо схватился за голову и воскликнул:

– От этого с ума можно сойти! Неужели она решила отказаться и от артистической карьеры? Ведь она сразу получила то, о чем тщетно мечтают миллионы людей…

– Славу, деньги, хотите вы сказать? – перебил Барри. – Честь человека дороже славы и денег. По крайней мере мы с Эллен так думаем.

– Я так же думаю, – с некоторым неудовольствием ответил Престо. – Но это потеря для искусства, для людей.

– Вы сами как-то рассказывали мне, как какая-то психопатка просила вас сохранить ваше безобразие, вашу незаживающую рану, для искусства и людей. И вы вполне разумно тогда ответили ей, что такое требование нелепо и эгоистично.

Престо сознавал правдивость этих доводов. Он был подавлен и обезоружен.

Они печально глядели друг на друга. Наконец Престо сказал:

– Что же вы думаете с нею делать?

– Уйти в неизвестность, уйти туда, где нас никто не знает, и жить скромной и незаметной жизнью… И еще она просила вам передать, что искренне желает вам счастья и никогда не забудет вас… Я не сомневаюсь, что она никого больше не полюбит, это не такая девушка. Но ее жизнь разбита. – Барри поднялся и протянул Престо дрожавшую от волнения руку. – Благодарю вас, мистер Престо, за все и прощайте.

– Но разве я не могу видеть ее, проститься с нею? – воскликнул Престо.

– Для нее это было бы слишком тяжело. Она уже уехала из дому.

И Барри нетвердой походкой глубоко страдающего человека вышел из комнаты.

Престо опустился на стул и сжал голову руками.

Вошел Себастьян, повздыхал, потоптался возле двери и сказал:

– Мисс Кей уехала, а мистер Барри заказал автомобиль.

– Я знаю, Себастьян, – ответил Престо, не отнимая рук от головы.

Себастьян не уходил, он вздыхал возле двери.

– Я знаю также, о чем ты хочешь спросить меня, – сказал Престо. – Мисс Эллен и мистер Барри уехали совсем. Свадьбы не будет. Мы опять остались с тобой вдвоем, старина.

В комнате на время настала тягучая и томительная тишина. Потом, как бы забыв о присутствии Себастьяна, Престо сказал себе вслух:

– Впрочем, нет. Теперь я не один. Правда, враги нанесли очень тяжелый удар. Ну что ж, этим самым они только помогли мне еще яснее определить свой путь. Теперь меня уже никто не собьет – буду мстить и бороться до последнего издыхания.

Себастьян со страхом и уважением смотрел на пылающее лицо Тонио, полное решимости и гнева.

Ариэль

Посвящаю дочери Светлане


Глава первая. По кругам ада

Ариэль сидел на полу возле низкого окна своей комнаты, напоминающей монашескую келью. Стол, табурет, постель и циновка в углу составляли всю мебель.

Окно выходило во внутренний двор, унылый и тихий. Ни кустика, ни травинки – песок и гравий, словно уголок пустыни, огороженный четырьмя тюремными стенами мрачного здания с крошечными окнами. Над плоскими крышами поднимались верхушки пальм густого парка, окружавшего школу. Высокая ограда отделяла парк и здания от внешнего мира.

Глубокая тишина нарушалась только скрипом гравия под неторопливыми шагами учителей и воспитателей.

В таких же убогих, как и у Ариэля, комнатах помещались воспитанники, привезенные в мадрасскую школу Дандарат со всех концов мира. Среди них были и восьмилетние и взрослые девушки и юноши. Они составляли одну семью, но в их негромких и скупых словах, в их глазах нельзя было заметить ни любви, ни дружбы, ни привязанности, ни радости при встрече, ни горя при разлуке.

57